По ту сторону чуда. Фантастико-юмористический детектив - Андрей Буторин

– Можно, – поморщился Берендей. – Сегодня можно. Сегодня этот… четверг.

– И что? – удивилась девушка. – Кстати, сегодня суббота.

– Ой, вот только не надо спорить с царем! – капризно пробурчал Берендей Четвертый. И, чуть не плача, поднял, наконец, голову. Бросил обвиняющий взгляд на Брока, с укоризной посмотрел на Сашу: – Вот из-за вас такую песню прослушал! «За милых дам, за милых дам!..» – промурлыкал он. – Эх, как поет… О! Следующая началась! Всем молчать, а то и эту прослушаю!..

И тут Сашенька совершила дерзость – протянула руку к мышке и кликнула клавишей. Песня оборвалась на полухрипе. Седой небритый певец на экране замер с раскрытым ртом.

– А-а-аа!!! – обеими руками вцепился в похожую шевелюру Берендей и стал дергать свою царственную голову в разные стороны. – Что вы наделали?! Как это понимать?.. Саботаж?! Государственный переворот?! Покушение? Измена?..

Сашенька испугалась. Таким она Государя еще не видела. В голову сразу полезли страницы учебника истории: декабристы, Александр Ульянов, Каракозов… Даже почему-то Фанни Каплан. Наверное, потому что та была женщиной, и Саше проще было ассоциировать себя с ней. Кого из этих исторических личностей повесили, а кого расстреляли, девушка точно не помнила, но память подсказывала ей, что декабристов казнили не всех, большая их часть все-таки отделалась Сибирью. На Сибирь она была согласна, будучи уверенной, что Мирон последует за ней.

Мирон же пока последовал на очередную выручку вновь уронившему пенсне на пол (вместе с собой) придворному розыскнику. Да и самому парню, судя по его бледности и прыгающим очкам, помощь бы сейчас не помешала. Лучше всего – психологическая. Или хотя бы в виде рюмки водки. Парень и впрямь подумал сейчас почему-то о ней, хоть и был почти не пьющим.

Не поддался панике лишь Сашин отец. Он, похоже, ассоциировал себя в сей насыщенный революционной ситуацией момент со средним из братьев Ульяновых. Даже закартавил.

– Что вы огете-то так, батенька? – прищурившись, обратился он к царю. – Девушек пугаете, сотгудников тгавмигуете. Никто вас пока свеггать не собигается.

– Пока?.. – ошеломленный спокойствием Брока, заморгал Берендей Четвертый.

– Да, пока, – выделил сыщик голосом напугавшее царя слово. И продолжил, вновь акцентируя на нем ударение: – По крайней мере, пока мы не завершим, так сказать, дело. Или вам уже сын не нужен?

– Да как же!.. – смутился и густо покраснел Государь. – Нужен, конечно… Вы уж, того… это самое… – Видно было, что извиняться Царь-батюшка не привык. И не стал, опять заканючил, оправдываясь: – А чего она Добрыню заколдовала? Мне знаете как понравилось?..

Тут царь вспомнил, что тоже умеет колдовать и защелкал пальцами, бормоча заклинания. Но певец на экране не шелохнулся и не издал ни звука. Это привело Берендея в настоящее замешательство. Похоже, что испугался теперь он.

– Ого, – сказал царь, с уважением побежденного покосившись на Сашеньку.

Та сразу просекла, что Сибирь отменяется, и самодовольно фыркнула:

– Ага! А вы думали. Все, хватит баловаться, пора работать.

– Работать? – еще больше испугался Берендей. Видимо он и впрямь начал верить, что государственная власть перешла в руки этой светловолосой юной волшебницы, а ему уготована роль прислуги.

– Да не волнуйтесь вы так, ваше величество, – поспешила успокоить царя Саша. – Работать будем мы, а вы – сопровождать нас и осуществлять общее руководство.

Государь облегченно выдохнул, зато возмущенно затряс головой Брок:

– Нет-нет-нет! Сопровождать – да, а вот руководство расследованием я оставляю за собой. Ведь вы же в этом деле не специалист, ваше величество, я прав?

– Конечно, конечно вы правы, – вернув лицу некоторую значительность, кивнул обрадованный царь. – Я, разумеется, не специалист в сыщицких делах. Так что вам и карты в руки. И сопровождать мне вас вовсе не обязательно.

– Но вчера же вы говорили…

– Вчера я вас еще плохо знал. А теперь вижу, что вы порядочные люди. Да и воровать-то, сказать по-честному, у Вани нечего. Книжки, разве что. Да пылескоп. Так это все мелочи, книжки новые купим, пылескоп опять кузнецу закажем…

– Да не собираемся мы ничего воровать! – возмутилась Сашенька.

– И хорошо, – одобрил Государь. – И не надо. Вот я и говорю, идите без меня. Что я там у вас под ногами путаться буду? – Царь говорил все это таким заискивающим тоном, будто собирался что-то попросить. И Саша даже стала догадываться, что именно. Для того, чтобы проверить свою догадку, она притворно-равнодушно спросила:

– А вы чем собираетесь в это время заняться, ваше величество?

– Да я бы отдохнул вообще-то, – картинно-неправдоподобно зевнул Царь-батюшка. – Устаю я от государственных дел сильно. Вот и думаю, как бы лучше расслабиться. Говорят, для релаксации очень уж музыка хороша. Да только мне так эти придворные певцы надоели! Только и знают, что «Боже, царя храни».

– А чего бы вы хотели? – совсем уж прикинулась дурочкой Саша.

– Ну-у-у… – покосился на монитор ноутбука Берендей. – Что-нибудь такое… этакое… Добрыню вот, хотя бы. Вам же все равно ваше блюдце при осмотре Ваниных помещений будет не нужно. Только мешать станет. Еще уроните, разобьете. А я бы как раз и покараулил.

– Ох, и хитрец же вы, ваше величество! – не удержалась Сашенька. И вновь сзади бухнуло и звякнуло. А царь, ничуть не смутившись, вздохнул:

– А как же в государственном деле без хитрости? Это ж краеугольный камень политики.

– Ну, ладно, – обменявшись с отцом взглядами, кивнула Саша. – Смотрите: вот это называется мышка…

Когда довольный донельзя Берендей Четвертый снова уткнулся в экран, а сыщицко-розыскная команда покинула зал и проходила по коридору мимо второй двери слева, Брок вспомнил о дубле и остановился. Он решил на всякий случай создать «братцу» алиби. Ведь Берендей тоже мог о нем вспомнить. И что тогда? Как выпутываться, что врать? Конечно, и то, что придумал Брок, по большому счету тоже было враньем. Но это как сказать! Ведь сыщик не собирался говорить ни одного слова неправды…

– Подождите! – крикнул он ушедшим далеко вперед попутчикам. – Я сейчас.

Затем он взлохматил зачем-то волосы, расстегнул на рубашке пару верхних пуговиц и скорчил совершенно дебильную физиономию. А потом развернулся и снова вошел в зал, откуда раздавались хриплые стоны про рану и соль.

– А где все? – крикнул он с порога. – Я задержался маленько…

– Но явно не по-маленькому, – недовольно буркнул Царь-батюшка, ставя клип на «паузу». – Догоняйте скорей, они только что вышли.

– А-а, – сказал Брок. – Ну, тогда – пока!

– Пока? – нахмурился царь, когда дверь за сыщиком закрылась. – Не люблю я это слово. Надо бы издать Указ о его запрещении.